fryta_c

Кофе пахнет моющим средством? – а ну и что! Какая разница чем пахнет кофе, если глаза слезятся от изобилия мыльных пузырей, а на кончиках пальцев искрится всепоглощающее счастье!

"Люди готовы верить всему, что услышали по секрету. Хочешь, чтобы тебе поверили, - говори шепотом."(с) Малькомм де Шазаль

Переосмысление… Переосмысление всего. Рассыпалась и собралась по кусочкам заново…

Переустановленный windows – уникальная возможность начать многое с нуля…

Какого черта моим любимым детям не спится?! На часах 4 часа ночи. Нет, ну, я, конечно, понимаю, что Пете очень нравится Катя и написать ей любовное послание просто необходимо в 4 часа ночи то! Жизни просто не будет, если не напишет, не разбудит пол-отряда, чтоб все юноши пострадали графоманством и насочиняли-таки это треклятое послание. Потом Петя как истинный супермен должен пробраться в палату к своей возлюбленной и оставить свою послание на тумбочке, у изголовья ненаглядной, подкрепив свои таланты и признания пачкой печенья, как бы в дар, от чистого сердца, так сказать. По дороге сотню раз споткнуться о мусор раскиданный сначала в мужской палате, потом посшибать в темноте углы и косяки коридора, и в довершение поспотыкаться о мусор раскиданный в женской палате. От грохота созданного Петром-суперменом, разумеется и вся женская часть отряда была разбужена, но девчонки виду не подавали, ибо как то неправильно это - бодрствовать во время походов супермена. В итоге мужская часть отряда изо всех сил прижимается к стенке, дабы услышать комментарии женской части отряда на полученное письмо, а женская часть отряда, в свою очередь, на визги не скупится, ведь «кто-то» презентовал им целую пачку печенья.
Н-да вот такая вот она девичья любовь… Измеряется исключительно в пачках печенья…

смысл всего сошёлся в одном

- Евгения Николаевна, а тут надо запятую?
- Миша, мы же договаривались: просто Женя и на ты.
- Ну, вы просто сегодня такая, вы такая…
- Какая такая?
- В платье!

Новая весна началась с нового мужчины. Ну и что, что ему 14 лет, что он пишет -чк- с «ь» и не отличает глагол от наречия?

тяжело, выматывающе, 16 часов на ногах, но это того стоило.
http://www.ruy.ru/news.html?did=2178

Флё дома. Флё освоилась.

Я возьму свою лошадку
Cбрею гриву нахуй гладко
Растяну тоннели в ноздри
И забью в копыта гвозди

Всю бочину ей неловко
Я забью татуировкой
Скальпель в руки шрам на брюхе
По четыре штанги в ухи

Линзы вставлю ей в глазницы
Запихаю в жопу спицы
И устрою фотосэйшн....
Body блять modification...

Майк Фланнери, агент "Междугородной Компании Экспрессов" в Весткоте, стоял в своей конторе за прилавком и потрясал кулаками. А по другую сторону прилавка стоял мистер Морхауз. Спор двух упрямых людей, раскрасневшихся от досады и гнева (Фланнери и Морхауз были упрямы, как дюжина верблюдов), длился уже с полчаса и велся далеко не в парламентских выражениях. А предмет их ожесточенного спора мирно покоился посредине на прилавке. Это был самый обыкновенный ящик из-под мыла, обтянутый сверху вместо крышки сеткой из проволоки наподобие клетки. На дне ящика пара пятнистых морских свинок жадно пожирала салат.

- Поступайте, как хотите! - кричал Фланнери. - Или платите и забирайте вашу посылку, или не платите, и я уберу их обратно на полку. У меня есть инструкция, мистер Морхауз, и Майк Фланнери не для того тут поставлен, чтобы ее нарушать. Да!

- Что за безнадежный идиот! - орал мистер Морхауз, тыча в нос агенту тощую засаленную книжку инструкций. - Да почитайте вы как следует свои тарифы! "Кролики домашние из Франклина в Весткот в хорошей упаковке - двадцать пять центов за штуку".

Он швырнул книжку на прилавок.

- Ясно? Какого же дьявола вам еще надо? Разве это не кролики? Разве они не домашние? Разве они не в хорошей упаковке? Ну?

И, задыхаясь от раздражения, он принялся шагать по конторе; потом вдруг повернулся к Фланнери и, стараясь говорить спокойно, произнес:

- Кролики! Понимаете: кро-ли-ки. Двадцать пять центов за штуку. Вот здесь сидит пара, видите: один, два! Дважды двадцать пять будет пятьдесят... пять-десят, понимаете? Вот пятьдесят центов. Можете их получить.

Фланнери не спеша открыл книжку, порылся в ней в остановился на семьдесят четвертой странице.

- А я не возьму ваших пятьдесят центов; вот тут вам черным по белому написа но: "Если агент (то есть я, стало быть) находится в сомнении, которую из статей применить, он должен выбирать ту, которая выгодна Компании". Вот. Сейчас, мистер Морхауз, я нахожусь в сомнении. Может быть, эти животные - кролики, может быть, и домашние, но они могут быть также и свиньи; а про свиней мой справочник говорит вот что: "Свиньи из Франклина в Весткот - тридцать центов за штуку". И, насколько я знаю арифметику, дважды тридцать будет не пятьдесят, а шестьдесят. Да!

- Глупости! - завопил мисгер Морхауз. - Чепуха! Поймите вы, умная голова, что этот тариф относится к обыкновенным свиньям, домашним свиньям, а не к гвинейским морским свинкам.

Но Фланнери оставался непоколебим. - Свиньи - всегда свиньи, - отпарировал он. - Гвинейские ли, датские, ирландские - это все равно для "Междугородной Компании" и Майка Фланнери. Относительно их национальносги я не имею возможности судить; да этого мне не предписывают и правила. По мне все одно. Свиньи - всегда свиньи. Майк Фланнери поставлен тут, чтобы охранять интересы Компании, а не для того, чтобы разговаривать со свиньями на их языке, выпытывать, где их родина.

Мистер Морхауз даже захлебнулся от негодования.

- Посмотрим! - крикнул он. - Вы обо мне еще услышите, и ваше начальство тоже. Ведь это же наглость! - обратился он вепосредственно к своим свинкам. - Вы подумайте только: я ему даю пятьдесят центов, а он не желает их брать! Каково? Ну, что же, пусть свинки постоят у вас, пока вы не согласитесь получить пятьдесят центов! Но, клянусь, если они не будут в исправности, я привлеку вас к суду! И Морхауз вышел, хлопнув дверью.

Фланнери снял ящик с прилавка и бережно поставил в угол. Он вовсе не испугался угрозы мистерэ Морхауза; он чувствовал, что честно выполнил свой долг.

Мистер Морхауз вернулся домой в арости. Его сынишка, нетерпеливо ждавший свинок, понял это сразу и не стал предлагать бесполезных вопросов. Он был умный ребенок и знал, что попадаться отцу в такие минуты небезопасно.

Мистер Морхауз грозно вошел в дом. - Где чернила? - с порога закричал он жене. Миссис Морхауз виновато заморгала глазами. Она никогда не употребляла чернил. Она никогда не видала чернил, не трогала их, никогда не думала о чернилах, но, видя супруга в таком раздражении, робко ответила: - Сейчас принесу, Сэмми!

Мистер Морхауз за один присест написал письмо в встал из-за стола, торжествующе ухмыляясь.

- Попадет же этому чертову Фланнери. Он у меня узнает, где раки зимуют!

Через неделю мистеру Морхаузу принесли с почты заказное писъмо: длинный официальный пакет со штемпелем "Междугородной Компании Экспрессов". Он поспешно разорвал конверт в вынул оттуда листок бумаги под номером А-6574. Письмо было очень кратко:

"Мы получили ваше уважаемое письмо, адресованное на имя председателя Компании, с жалобой на нарушение правил Компании при пересылке гвинейских морских свииок из Франклина в Весткот. Сообщаем вам, что все претензии ва неправильное применение тарифа должно направлять в отдел жалоб и претензий".

Мистер Морхауз немедленно написал ядовитое и злое письмо на шести страницах и отправил его в отдел жалоб и претензий. Через две недели он получил свое письмо обратно с таким ответом:

"Ваше письмо от 16-го сего месяца, адресованное в отдел жалоб и претензий относительно гвинейских свинок, отправленных из Франклина в Весткот, нами получено. Мы запросили об обстоятелъствах дела нашего агента, и копия с его рапорта при сем прилагается. Он доносит нам, что вы отказались принять посылку и уплатить следуемую за провоз сумму. Так как вы жалуетесь только на неправильное применение тарифа, то вам надлежит обратитъся в тарифный отдел".

Мистер Морхауз написал в тарифный отдел. Он точно и ясно изложил все дело, привел самые серьезные аргументы в защиту своего мнения что гвинейские свинки - не свиньи, и подкрепил их выпиской трех страниц из энциклопедии.

Письмо мистера Морхауза было получено, занумеровано и пошло обычным порядком; копия счета, копии первых писем, копия рапорт Фланнери и дюжина других необходимых справок были приколоты к этому письму, и вся эта кипа бумаг поступила к началънику тарифного отдела. Начальник положил ногн на стол, зевнул и бегло просмотрел жалобу...

- Мисс Коп! - крикнул он стенографистке. - Запишите: "Агенту в Весткот. Прошу объяснить, почему посылка с кроликами не была выдана адресату?"

Мисс Коп нацарапала в своем блокноте ряд крючков к закорючек.

Начальник еще раз перелистал бумаги:

- Гм... Гвинейские свинки... свинки... Н-да! Может быть, они уже подохли за эти два месяца? Мисс Коп! Пишите: "Ответьте, в каком состоянии посылка в настоящее время".

Он бросил пачку бумаг на стол, снял ноги со стола и отправилсм завтракать. Майк Фланнери, получив письмо тарифного отдела, покачал головой.

- В каком состоянии посылка в настоящее время? - повторил ои задумчиво.И что это им все вужно знать, этим клеркам, удивляюсь... В каком состоянии? Насколько мне известно, в отличном. По крайней мере я ни разу не звал ветеринара. Может быть, этим клеркам хочется знать, какой пульс у свиней? Смешно! Одно я знаю твердо: у них более чем свиной аппетит. Даже не по росту. Они слопали пару голенищ и ящик свечей. Если бы наши бедные ирландские свиньи могли питаться так, как эти обжоры...

Ворча, он отправился в кладовую и заглянул в большой ящик из-под машинных частей, где теперь сидели свинки; прежний для них стал уже тесноват.

- Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь! - сосчитал он. - Семь пятнистых и одна черная. Все чувствуют себя прекрасно и жрут, как гиппопотамы,резюмировал он свои наблюдения и пошел писать ответ:

"Мистеру Моргану, начальнику тарифного отдела. Я нахожу, что морские гвинейские свиньи - свиньи, а не что-нибудь иное, я всегда буду считать их свиньями, если вы мне не предпишете считать их за что нибудь иное. А что касается их здоровья, то чувствуют они себя отлично. Их теперь восемь штук - недурная семейка; едят вовсю. Я. уже истратил два доллара им на прокорм. Куда прикажете подать счет?"

Начальник тарифного отдела, получив это курьезное письмо, засмеялся потом, перечитав, призадумался.

- Черт возьми! - сказал он. - Фланнери прав: свиньи - всегда свиньи. Но все же... Мисс Коп, пишите:

"Агенту. Весткот. Что касается посылки с гвинейскими свиньями за N A-6574, то правило 83 "Главной Инструкции Агентам" ясно говорит, что агенты всегда должны взыскивать с получателя всю стоимость содержания, прокорма и т. д., всех затрат, производимых во время перевозки или хранения. Предлагается вам получить причитающуюся вам сумму с адресата".

Фланнери получил писъмо иа следующее утро и, прочитав его, осклабился.

- "Предлагается вам получить"... Как эти клерки ловко выражаются! Мне предлагают получить два доллара двадцать пять центов с Морхауза. Вот ловко-то будет!.. "Мистер Морхауз, с вас следует два доллара двадцать пять центов". "Совершенно верно, мой дорогой друг Фланнери! Очарован вашим посещением... Получите ваши деньги..."

Фланнери отправился к Морхаузу.

На звонок вышел сам мистер Морхауз. - Ха-ха! - засмеялся он. - Сдались-таки! Поняли, что дурака валяли? Я был уверен, что вы придете. Ну, вытаскивайте ящик!

- Никаких ящиков, - холодно ответил Майк. - А вот счет мистеру Джону Морхаузу на два доллара двадцать пять центов за капусту, съеденную его свиньями гвинейской национальности. Угодно вам заплатить?

- Какая капуста? Вы хотите сказать, что пара крошечных свинок...

- Восемь, - поправил Фланнери. - Папа, мама и шестеро младенцев, с вашего позволения. Всего - восемь. Итак...

Вместо ответа Морхауз свирепо захлопнул дверь. Майк задумался:

- По-видимому, адресат не хочет платить за капусту, съеденную его посылкой. Насколъко я знаю правила, это значит, что мне не с кого получить мои два доллара двадцать пять центов.

Мистер Морган, начальник тарифного отдела, сидел в кабинете председателя "Междугородной Компании Экспрессов", обсуждая вопрос о гвинейских свинках. Взгляд председателя был прост и логичен:

- Каков тариф для свиней и кроликов?

- Свиньи - тридцать центов, кролики - двадцать пять центов.

- Тогда, конечно, они - свиньи.

- Совершенно верно. Я тоже так думаю. Предмет, который можно оценить двумя способами, нужно оценивать по высшей ставке. Но дело в том, свиньи они или нет1 Может быть, они - кролики?

- Гм... очень может быть! Я думаю, что гвинейские свинки скорее кролики. Так сказать, промежуточное звено между кроликами и свиньями. По-моему, вопрос надо ставить так: принадлежат ли гвинейские свинки к семейству домашних свиней? Я запрошу профессора Гордона; он специалист по этим делам. Оставьте мне бумаги.

К несчастью, профессор в это время путешествовал по Южной Америке, охотясь за зоологическими редкостями, и письмо было переслано ему женой. Пока профессор блуждал по вершинам Анд, письмо скиталось по Южной Америке.

Председатель успел забыть о свинках. Забыли о них и мистер Морган и мистер Морхауз.

Но не забыл о них Фланнери. Половину своего времени он уделял службе, а другую посвящал свинкам. Вскоре начальник тарифного отдела .получил новое письмо:

"Что касается этих свиней, я не знаю, что и делать с ними. Они плодятся, их теперь тридцать две. Либо их продавать, либо позвольте занять для них станционное помещение. Отвечайте скорее".

Морган схватил телеграфный бланк и написал:

"Агенту. Весткот. Не имеем права продавать посылок". Затем он написал Фланнери подробное письмо с объяснением, что свинки не принадлежат Компании и что их следует задержать до разрешения вопроса. Он рекомендовал получше ухаживать за ними, чтобы не навлечь нареканнй на Компанию.

Фланнери получил письмо и вздохнул: самый большой ящик стал уже тесен для свинок. Майк отмерил тридцать футов станционного помещения, сдвинул оттуда все ящики, устроил загородку и пустил свинок. Потом возвратился к своим делам. Теперь он работал с лихорадочной быстротой, чтобы поскорее справиться с делами и бежать к свинкам. А они требовали большого ухода. Через некоторое время Майк пришел в отчаяние; он взял клочок бумаги, написал на нем крупно "160" и отправил Моргану.

Морган вернул бумажку, спрашивая, что это такое? Фланнери отвечал: "Теперь их 160 штук - этих свиней. Позвольте хоть часть их продать. Я не в силах за ними ухаживать". "Не продавайте свиней", - телеграфировал Морган.

Вскоре после этого председатель Компании получил письмо от профессора Гордона. Это было длинное ученое послание, но самое главное заключалось в двух строках. Профессор писал, что морские свинки принадлежат к отряду Rodentia (грызуны), тогда как обыкновенные свиньи - Artiodactyla (парнокопытные). Он писал еще, что гвинейские свинки весьма плодовиты.

- Они не свиньи, - сказал председатель. - Их тариф - двадцать пять центов за штуку.

Морган сделал соответсгвующую резолюцию на деле N А-6754 и передал его в экзекуторский отдел.

Там оформили дело и известили Фланнери, что имеющиеся у него сто шестьдесят гвинейских свинок он должен передать адресату, взыскав с него по двадцать пять центов за штуку и особо за их содержание. В этот день Майк бросил все дела и пересчитал свинок. Потом написал рапорт: "Конечно, вы имели право думать, что их сто шестьдесят, но их стало теперь восемьсот штук. Я истратил на капусту шестьдесят четыре доллара".

Свинки вытеснили Фланнери в уголок конторы и заняли всю остальную площадь. Согласно распоряжению Компании, Майк нанял для ухода за ними двух мальчиков. На следующий день Майк пересчитал свинок: их стало на восеиь штук больше, а когда, наконец, экзекуторский отдел согласился на цифру 800, их было уже 1064 штуки. Фланнери обнес загородкой контору и отдал ее под хлев свинкам. А число их все увеличивалось.

Экзекуторский отдел слал письмо за письмом, но Майк был слишком занят, чтобы их читать. Наконец нарочный вручил ему телеграмму:

"Ошибка в счете за гвинейских свинок. Взыщите только за пару пятьдесят центов и скорее сдайте их адресату".

Прочтя телеграмму, Фланнеры обрадовался. Он написал счет и бегом пустился к дому Морхауза. У калитки он замер, как в столбняке. Дом смотрел на него пустыми окнами, а на столбе террасы висела дощечка: "Сдается". Мистер Морхауз уехал.

Фланнери пошел обратно. Шестьдесят девять свинок родились в его отсутствие. В городе Майку сказали, что Морхауз не просто переменил квартиру, а выбыл из города неизвестно куда. Майк послал телеграмму в экзекуторский отдел.

"Не могу получить пятьдесят центов за пару свинок, адресат выбыл неизвестно куда. Что делать? Фланнери".

Эта телеграмма была вручена клерку экзекуторского отдела, который, смеясь, сказал товарищам:

- Надо велеть ему прислать все стадо в главную контору, а то они на самом деле съедят беднягу.

И он телеграфировал Майку приказ об отправке свинок во Франклин. Получив приказ, Фланнери немедленно принялся за работу с шестью мальчуганами. С энергией отчаяния сколачивали они клетки из всех имеющихся ящиков, набивали их свинками и немедленно отправляли во Франклин.

День за днем клетки с гвинейскими свинками непрерывным потоком лились из Весткота во Франклин, а Фланнери с помощниками работал, не покладая рук. К концу недели они отправили двести восемьдесят клеток со свинками, а число свинок не убывало.

"Остановите посылку свинок. Склады переполнены", - телеграфировали из Франклина.

"Не могу остановиться", - отвечал Фланнери и посылал, посылал...

Со следующим поездом из Франклина прибыл инспектор Компании. Он имел категорические инструкции приостановить наводнение свинок, принимавшее характер стихийного бедствия.

Выйдя на станцию, он увидел ряд вагонеток. У самой конторы стоал открытый товарный вагон, и десяток мальчиков таскали туда кульки, корзины и мешки, набитые какой-то живностью.

Сам Фланнери стоял посреди комнаты, без куртки, засучив рукава, сгребал угольной лопатой свинок и наполнял ими корзины, кульки, мешки... Он не обращал внимания на инспектора:

- Оставьте меня в покое. Когда вагон будет полон, я избавлюсь от этих тварей. Клянусь никогда не иметь дело с иностранными свиньями. Да, сэр, они чуть не уморили меня... последние дни я спал на крыше вагона. Уже в следующий раз я буду знать, что свиньи не свиньи, а кролики. Правила правилами, но вторично Майк Фланнери не останегся в дураках!.. Когда вопрос идет о жизни и смерти, к черту все правила! Да! И пока Фланнери будет стоять - за этим прилавком, свиньи - не свиньи, а кролики, коровы - тоже кролики, лошади - кролики, и львы, и тигры, и серны - тоже кролики по двадцать пять центов за штуку - ни гроша больше.

Фланнери задохнулся от усталости и остановился. Оставалось немного свинок - сотня не больше. Когда он увидел, что все они влезут в три мешка, то сразу повеселел.

- Отлично, - весело сказал он, - а ведь могло быть и хуже!.. Что бы я делал, если бы это были не морские свинки, а... слоны?

Опять кидает из крайности в крайность. Позвонил директор лагеря – предложил работу и поинтересовался о моих желаниях на счёт отряда. Озадачилась.
Хочу решать проблемы затянувшегося переходного и пост-переходного возрастов, выслушивать вопли 16-и летних мадам: «Я толстая. Меня никто не любит.» и иже с ними.
Хочу выходить их вожатской и становиться ёлкой, с ног до головы облепленной 7-и летними детьми, которым по утрам я буду заплетать косы.

Может пора окончательно уволиться? А то как-то зае…ло идя на работу переодеваться в строгий костюм и шпильки, а по возвращению домой – облачаться в кеды и цветные колготки… Хочется какой-то постоянности и однотипности во внешнем виде…

Жил на свете
Нудный нытик.
Ныл, нудил и снова ныл.
То сосед его обидел…
То в тарелке суп остыл…
Трудно с ним ребятам было
Песни петь, играть в снежки.
В классе было так уныло,
Что хоть волком вой с тоски!
Дни текли в тумане будто…
А легко ль в тумане жить?
Все приходят:
- С добрым утром!
Он придёт –
И сразу ныть!..
Дождик – худо…
Солнце – худо…
Снег – опять нехорошо…
Но случилось в школе чудо:
Нытик взял и не пришёл!
Сразу стало в классе пятом
Попросторнее ребятам:
И ни разу не зевнул
Никто,
И ни разу не заснул
Никто,
В переменку не скучал
Никто,
На опросе не молчал
Никто.
Удивлялись сами:
- Что такое с нами?
Три урока удивлялись,
На четвёртом догадались:
- Братцы, посмотрите-ка,
Нынче нету нытика!
Ликовали все вначале.
Десять раз «ура» кричали,
А потом сказала Лена:
- Хорошо нам ликовать,
Но ведь завтра непременно
Он заявится опять.
Как же с ним, занудой, быть?
Может, чем-нибудь лечить?
Но КАК
И ЧЕМ,
Скажите-ка,
Лечить такого нытика?
Для всех без исключения
Инфекций и простуд
Придуманы лечения
Различные.
А тут?..
Для исцеления грязнуль
Пока не создано пилюль.
От равнодушия пока
В аптеках нету порошка.
Таблетки есть от кашля,
От разных прочих бед,
Но от нытья пока что
Микстур, таблеток нет!
Как вылечить зазнаек?
Лентяев как лечить?
Пока ещё не знают
Учёные-врачи.
И я не знаю тоже.
Не врач я, а поэт.
Но…
Может, смех поможет?
Его сильнее нет!
Наш смех бывает добрым,
Приветливым, открытым,
Но он, как добрый доктор,
Бывает и сердитым.
Бывает смех колючим
И злым, как сто зверей!
Чем тяжелее случай, -
Тем должен быть острей!
Он лечит просто очень.
И спорить трудно с ним:
Никто-никто не хочет
На свете быть смешным!
И, говоря серьёзно,
Ребят он любит.
Всех!
Ведь даже самый грозный –
Он всё же добрый
Смех!
И если над собою
Смеётся скучный нытик, -
Ликуйте всей гурьбою!
В поход его берите!
Не болен он нисколько –
Поправился навек!
Смеяться может только
Здоровый человек.

15.03.03 +2
07.03.06 +1
10.10.06 +1
28.12.06 +4
12.01.07 +1
15.02.07 +4
13.03.08 +1
23.12.08 +2

"Карнавализация нравов - это возможность каждый день смотреть комические фильмы и шоу по телевидению. Карнавализация - это когда в Америке участники съезда политической партии появляются на публике в смешных костюмах и принимают позы, достойные спектаклей, что дают на Бродвее. Когда политик, выступая в теледебатах, выдвигает серьезные идеи, тогда как рядом с ним молодая субретка в блузке с глубоким вырезом рекламирует календарь, в котором можно увидеть ее прелести. Венец этого социального маскарада - когда Иоанн Павел II (Jean Paul II), почтенный и добродетельный старик, присутствует на молодежном концерте, на котором рок-певица демонстрирует свой пупок - никто бы не позволил ей сделать это на частной аудиенции в Ватикане.

Карнавализация жизни, - это утрата различий между реальностью и зрелищем

Игра в моралистов ничего не даст: такова наша судьба - граждан, живущим в век, когда средства массовой информации проникают всюду, - и нужно уметь жить с этим. Но когда мы, подобно канатоходцам, идем по тонкому шнуру, балансируя между серьезностью и фарсом - именно так и происходит в случае с политическими карикатурами - мы утрачиваем чувство реальности. В какую сторону склониться? Проблема кажется неразрешимой."

На протяжении последней неделе каждый день ловлю себя на мысли, что московское метро превратилось в цирк. Тут тебе и человек отрезанный по пояс, и женщина с тремя руками, и мужчина одновременно играющий на гитаре, губной гармошке и каком-то барабане и даже девушка которая третий год подряд беременна.

«Вдохновение /…/ есть живое ощущение, дар неба, луч божества. /…/. Вдохновение рождается соприкосновением случая к страсти поэта /…/» по Г.Д.Державину
Когда анализируешь и пытаешься вникнуть в сказанное – хочется выпрыгнуть из окна.